Версия сайта для слабовидящих

Музей

Вся информация по музею находится по ссылке

 school76.centerstart.ru/node/276

В  2015 году исполняется 30 лет, как в нашей школе № 76 станицы Елизаветинской открылся музей 4 Гвардейского Кубанского Казачьего Кавалерийского корпуса. Музей открылся к 40-летию Победы в Великой Отечественной войне. В нашем музее собранно огромнейшее количество материалов о боевом пути корпуса, воспоминания ветеранов войны, фотографии военного  и послевоенного периода.
Учась в школе, мы часто бываем в нашем музее, проводим классные часы, уроки мужества, встречи с ветеранами, занимаемся поисковой и исследовательской работой. Поэтому, когда пришло приглашение поучаствовать в краевой научно-практической конференции учащихся общеобразовательных учреждений/классов казачьей направленности, я с радостью согласился, так как материала о воинах- казаках в музее собрано огромное количество.
Свой выбор я остановил на Евгении Арсеньевиче Костылеве, Герое Советского Союза, ветеране корпуса, солдате и ученом. Его именем названа улица в городе Краснодаре. Обратившись за материалами в библиотеки, я обнаружил, что информации о нем очень мало. И тогда я вспомнил, что в школьном музее есть несколько стендов, посвященных Костылеву. Начав работать с материалами стендов, я узнал, что есть еще много воспоминаний, писем, фотографий, хранящихся в фонде музея, которые не попали на стенды. Все это я и использовал при написании своей работы.
Подробнее познакомившись с жизнью Евгения Арсеньевича я понял, что это способный, талантливый человек. Занимаясь до войны одной из самых мирных профессий – выращиванием новых сортов пшеницы, во время войны Костылев показал себя способным командиром, которому все прочили прекрасное будущее офицера, но он вернулся к любимому занятию. Все люди, которые знали Евгения Арсеньевича говорили о нем, как о достойнейшем человеке. Светлые люди оставляют о себе светлую память.
Пятого января 1914 года в одной ничем не отличающейся на первый взгляд московской семье родился мальчик, которого назвали Женя. В те годы никто даже и не мог предположить, что эта кроха в последствии сыграет очень важную роль в жизни своей родины. Отец Жени, Костылев Арсений Дмитриевич, окончив Московский университет по специальности «Энтомология и фитопатологии», из-за отсутствия соответствующей его образованию оплачиваемой должности работал контролером сберегательной кассы. А в 1914 году, получив должность специалиста по пчеловодству в Воронеже, вместе с семьей переезжает туда. После Воронежа были: Ставрополь, Туапсе и, наконец, Краснодар, где Костыле вы, смогли обосноваться окончательно. Здесь Женя, окончив среднюю школу, год работал в радиомастерской, а с 1930 по 1934 год учился в Краснодарском сельскохозяйственном институте. После успешного окончания, которого, в 1934 году, одаренному выпускнику рекомендовали заниматься научной, исследовательской работой и направили в Азово-Черноморский селекционный центр. Через год Женя уже работал старшим научным сотрудником Безенчукской государственной опытно-селекционной станции орошаемого земледелия под Самарой. И именно здесь на одном из спектаклей самодеятельного театра, Женя и встретил свою будущую жену, Валентину Петровну. С первого взгляда она приглянулась ему, и как оказалось его симпатии были взаимны и через некоторое время они сыграли свадьбу. А через некоторое время после свадьбы у молодожен родилась дочка - Галочка. По словам Валентины Петровны, Евгений Арсеньевич был увлечен тогда проблемами орошения, он считал, что за таким земледелием будущее. И как оказалось, жизнь подтвердила его правоту, но до сих пор никто не может понять, как он, молодой специалист, только что закончивший вуз, мог это предвидеть.
В ноябре 1938 года Евгения Арсентьевича Костылева призвали в армию. В 40-м году Евгению Арсеньевичу присвоили звание лейтенанта и демобилизовали. Получив направление на краснодарскую селекционную станцию «Маяк», Евгений Арсеньевич принялся за осуществление своей давней мечты: расширение семеноводческих работ и улучшении сортов, хотя в армии все твердили в один голос: «Твое призвание - воинская служба». И действительно, собранный, дисциплинированный, волевой, он в чем-то был похож на военного. Как вспоминает Валентина Петровна: «Прохожие всегда оглядывались на него, удивляясь его выправке». Но Евгений Арсеньевич был верен своему делу, и поэтому никуда из науки уходить не собирался. А все свободное от работы время Женя проводил с женой и дочуркой, не переставая гордиться и восхищаться ими. Хотя жили они очень скромно, бедности своей не стыдились и относились к этому философски: ведь их семейная жизнь только начиналась, и все эти трудности временные.
Но тогда они даже не могли себе представить, что впереди их ждет страшная беда - война, которая застанет врасплох не только семью Костылевых, но и всю страну. Впервые же ее дни Евгений Арсеньевич ушел добровольцем на фронт и был зачислен в формировавшийся 4-й Кубанский казачий кавалерийский корпус. А осенью 1941 года у Евгения Арсеньевича родилась вторая дочка - Леночка, что, несомненно, радовало его, предавая новые силы в борьбе за Родину.
В апреле 1942 года молодой офицер был отправлен в 267-ое отделение конно-артиллерийского дивизиона 17-го казачьего корпуса, где был назначен вторым комбатом. И уже на второй день после прибытия, Костылев получил боевое крещение в боях на реке Ея. Как вспоминает Б. С. Духовный - начальник штаба 152-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка: « Мы все, честно говоря, очень волновались за новичка, но он свой первый комбатский экзамен сдал на отлично». А после знаменитой конной атаки кубанских казаков генерала Б. Миллеров а под станицей Кущевской о батарее Костылева заговорили все. Духовный говорил: «Я много повидал и до, и после этого сражения, но, поверьте, никогда не доводилось прикуривать от орудийных стволов - так они были раскалены от бешеного огня по немцам». Били наши кинжально, прямой наводкой, сойдясь с врагом почти лоб в лоб. Но Костылеву и это показалось недостаточным, и он со своим наблюдательным пунктом выдвинулся буквально вплотную к переднему краю противника. Теперь каждый снаряд ложился точно в цель. Но тут случилось самое страшное. Введя свежие резервы, немцы неожиданно ударили с фланга. В первую очередь они пытались овладеть вершиной кургана, где находился НП, откуда Евгений продолжал управлять огнем. Вражеское кольцо продолжало сжиматься, и тогда Костылев принял единственное правильное отчаянное решение и вызвал огонь на себя. Под прицельным огнем дрожала земля...
Раненый лейтенант Костылев продолжал командовать и управлять боем. Казаки выиграли этот трудный бой. За этот бой-подвиг Е. А. Костылев получил свою первую награду - орден Красной Звезды, а 17-й кавкорпус заслужил высокое звание гвардейский за беспримерные бои, преградившие путь к Черному морю на Туапсинском направлении. Газета «Красная Звезды» писала: «Сыны Дона и Кубани беззаветно защищают каждую пядь земли.... Казаки в эти трудные дни покрыли себя славой смелых, бесстрашных бойцов за Родину и стали грозой для немецких захватчиков». С тех пор так и пошло - «костылевцы». Это название с уважением произносили все, кто служил под началом Евгения Арсеньвича, потому что оно стало синонимом мужества и отваги.
Сейчас на месте Кущевской атаки стоит памятник - казак в лихо сдвинутой кубанке, кажется, дай ему команду - и вновь птицей взовьется лихой конь. Каждый, кто проезжает мимо, равнодушным не остается. Но мне кажется, надо рядом с этим казаком поставить и ту пушку, которая во многом решила исход этого боя, вошедшего в военные энциклопедии ведущих стран мира.
С осени 1942 года батарея старшего лейтенанта Костылева в составе 4-го Кубанского казачьего кавалерийского корпуса преградили подходы к Грозненскому и Бакинскому нефтяным районам. Танки противника окружили небольшую высотку артиллеристов. Ожесточенный бой длился много часов. Костылев отлично управлял им, корректировал огонь, под градом смерть несущих осколков и пуль был вездесущем, вдохновлял бойцов своим бесстрашием, верностью долгу защитника народа, родной земли. Когда на батарее уцелели только две пушки, у одной из них за панорамным прицелом стал Е. Костылев, а у другой - заряжающий Айдамир Ачмизов. Два артиллериста едва сдерживали натиск танков, не подпуская их к нашей обороне. Свой последний снаряд по ним Ачмизов послал, истекая кровью от тяжелого ранения. Крепко досталось и комбату, но наши герои не дрогнули. Враг оставил на поле боя девять, охваченных огнем, танков. Контратака врага захлебнулась. За этот подвиг юный артиллерист Айдамир Ачмизов посмертно был представлен к званию Героя Советского Союза. А Е. Костылев, оставшись в живых, продолжал доблестно защищать родные границы. На войне как на войне: кровь, грязь, пыль, работа до седьмого пота. Сегодня ты, а завтра..., но об этом думать некогда. Как некогда думать и о карьере. Как говорил Костылев: «Не до ордена была бы Родина!» Думал ли лейтенант Костылев в то памятное утро 42-го, что через год с небольшим ему придется принимать полк.
В марте их отдельный дивизион был преобразован в 152-й гвардейский истребительно-противотанковый артиллерийский полк. А уже в ноябре у его руля стал, как у панорамного прицела в бою за Новокус-Артезиан, капитан Евгений Костылев, воинские звания которого не поспевали за должностями. Как вспоминают его однополчане: «Все мы ему немного завидовали. Но только не удачно сделанной карьере, тем более что он никогда не мечтал о «маршальском жезле». Наоборот, все его помыслы были о скорой Победе и возвращении к любимому делу - научным исследованиям в области генетики. Мы завидовали вот этой его влюбленности в науку, умению мирные знания поставить на службу военному делу. Завидовали его культуре, его такту, помноженным на солдатскую смекалку и храбрость. Наверное, поэтому он слегка переиначил известную поговорку, и в его устах она звучала так: «Ум и смелость города берут». Командир истребительного противотанкового артполка капитан Костылев прошагал с боями за месяц от Моздока к Азовскому морю, освобождая Ставропольский край, Ростовскую область, а в бою за город Ростов Костылев первым в полку был удостоен правительственной награды - ордена Отечественной войны 2-ой степени.
Позже Кубанский кавалерийский корпус был преобразован в конно-механизированную группу, действовавшую в составе 3-го Украинского фронта. Здесь казакам пришлось вести бои с крупной Никольско-Криворожской группировкой врага, где майор Е. А. Костылев проявил беспримерную отвагу, смекалку и внес свой бесценный вклад в разгром противника.
Схватки были жесточайшими, на верхнем пределе человеческих сил. Ситуация менялась со стремительностью снежной лавины, тем более что перевес сил был на стороне фашистов. К штабу мехгруппы прорвались значительные силы врага, против которых охранным подразделениям было не устоять. Танки уже подползали к штабу, когда на позициях батарей появился полковой командир, Костылев, который сразу же взял бразды правления в свои руки. По его приказу часть орудий стала бить по фашистам бронебойными снарядами, выбивая танки, другая посыпала пешие порядки врага стальной шрапнелью. Это было настолько неожиданно, что фрицы дрогнули. Двести гитлеровцев были взяты в плен, еще триста остались на земле, плюс разбитые танки и бронемашины. Но самое главное было то, что наши смогли отстоять боевое знамя соединения, уже украшенное боевыми наградами, и берегли его впредь как зеницу ока. Таким был боевой почерк Костылева - стремительный, но в то же время взвешенный, с гусарской удалью и с тонким расчетом мудреца-математика, без которого артиллерия вообще мертва. Ведь это не только боевое искусство, но и наука, в которую, на мой взгляд, внес свой вклад пушкарь Костылев, по призванию совершенно мирный ученый-генетик. Высочайшая теоретическая подготовка, незаурядная организаторские способности этого по-настоящему талантливого офицера перемножались на его тонкое стратегическое чутье, глубокое понимание солдатской души и какое-то природное умение мгновенно ориентироваться в сложнейшей обстановке.
К конно-механизированной группе генерала И. А. Плиева, готовящейся к взятию Одессы, полк Е. А. Костылева подоспел первым из артиллеристов, преодолев практически непроходимые, размытые весенними дождями дороги. Командиру артполка майору Костылеву была приказано бой за Одессу начать первым. Эти события - еще один большой поучительный эпизод героических ратных подвигов нашего народа и майора Костылева.

 Но Костылев был не только отличным полководцем, в первую очередь он был человеком. Но не просто человеком, а Человеком с заглавной буквы. В полку знали: ни одного убитого, а тем более раненого, комбат на поле боя не оставит. Это было его железным правилом, и он его ни разу не нарушил. Ни разу за всю войну. На войне чувства обострены, и солдат, как говориться, нутром чует, кого видит в нем командир: обезличенную « бойцовскую единицу» или же человека со своим характером, привычками, заботами. Из воспоминаний А. М. Шутенко, радистки 152-го ИПТАПа:« Евгений Арсеньевич в каждом, с кем свела его война, прежде всего, ценил его личные качества, знал их досконально и умел объединить нас, таких разных, для единого порыва, когда все твои и тех, кто рядом с тобой, силы нацелены в одну точку». Доброта сочеталась у него с жесткой (но не жестокой) требовательностью так естественно, что бойцы открывали ему самое заветное, а когда было нужно - шли в огонь к поставленной им цели, зная, что он все продумал. Это большое командирское мастерство, оно дается не всякому.... Евгений Арсеньевич говорил: «До конца дней своих буду молиться на моих ребят», и все знали, что это - очень искренние, глубоко прочувствованные слова. Костылев был убежден, что он в ответе за все, поэтому не брезговал никакой работой, даже если она ему по званию и должности и не была положена. Он был человеком большой личной храбрости. При своем росте не « кланялся» пулям, и это не было бравадой, а поведением, свойственным по-настоящему смелым людям, для которых важно и в нечеловеческих условиях сохранить достоинство. Однополчане вспоминали с каким трепетом и любовью говорил о своих дочках, Костылев, едва выпадало затишье. Рассказывал он, как варил кашу Гале, когда Валентина Петровна после родов заболела. Радовался каждой весточке о Лене, которая родилась уже после того, как он ушел на фронт, жалел, что и для нее не довелось стирать пеленки. И все, кто слушал его, были уверены: комбат и кашу дочке варил и пеленки стирал бы, такой уж он человек. Но самое главное было то, как Евгений Арсеньевич относился к земле. После прогулки по развороченной воронками, изгаженной подбитыми танками с крестами, степи Евгений Арсеньевич как-то по-особому посмотрел вокруг, и такая боль мелькала в его глазах...
Хочу, чтоб ты всегда была, земля,
Без новых ран
и шрамов от траншей.
И повторяю, словно клятву, я: «Будь счастлива,
цвети и хорошей!»

В середине октября 1944 года конно-механизированной группе, в составе которой находился 152-й гвардейский истребительно-противотанковый полк подполковника Костылева, была поставлена задача - под прикрытием 46-й и 53-й армий, занявших рубежи по реке Тисе, неожиданным ударом опрокинуть врага и развить наступление в направлении венгерских городов Дебрецен - Ньиредьхаз - Чок. Конечная задача -соединиться с войсками 4-го Украинского фронта в один кулак, стремительным маршем пересечь Венгерскую долину, перерезав пути отхода Лужско - Сигетской группировки противника. Вначале операции все шло по плану, но внезапно немцы ударили в тыл наступающим казакам. Настал тот самый судный час войны, когда вопреки логике, стратегии и тактике вступает в силу логика подвига. И нужен герой, чтобы повернуть вспять колесо обстоятельств, принять то единственное верное решение, которое спасет отчаянное положение. Таким героем стал комполка Евгений Костылев, который увидел решение проблемы, казалось бы, уже в безнадежной ситуации. Костылев привел подкрепление, благодаря которому случилось чудо, именуемое на языке военных «переходом инициативы боя из одних рук в другие». Немцы, видимо, решив, что наши подтянули крупные силы резерва, дрогнули, начали отход, потеряв 14 танков, 11 бронемашин и много живой силы. За этот бой Е. А. Костылеву было присвоено звание Героя Советского Союза. По воспоминаниям сослуживцев, Костылев был убежден в истине, что один в поле не воин, геройской звездочкой козырять не любил.
И вот только 24 июня 1945 года, в великий для нашей страны день - День Победы, он надел ее на новенький подполковничий мундир вместе с орденами Ленина, Александра Невского, Отечественной войны, двумя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды и медалями. И вместе с фронтовиками-казаками родного 4-го гвардейского казачьего корпуса прошел в парадной строю победителей по брусчатке Красной площади мимо поверженных фашистских знамен и штандартов. Тех самых, что они выбили из рук побежденного врага. И теперь, пройдя ад, его ждала долгожданная встреча с родными и близкими, тех которых он не видел целых четыре года. Как вспоминает Валентина Петровна:« Вернулся он прежним - открытым, лучезарным человеком. Правда, не в первых эшелонах, а только после Парада в Москве мы встретим и обнимем его».
Домой Евгений Арсеньевич заедет только на несколько дней, на побывку, демобилизуют его только в 46-м. В этот год сбудется и его заветная мечта - у него родиться сын Коля, которого он так ждал. Евгений Арсеньевич очень любил свою семью: Валентину Петровну ценил, дорожил ею так, как редко мужчины могут, обожал детей, при первой же возможности брал их с собой в различные экспедиции и все свое свободное время проводил с ними. После победы Евгению Арсеньевичу предлагали учиться в военной академии, перед ним открывалась прекрасная перспектива. Но больше всего на свете он любил землю, природу, ботанику. И выполнив свой долг перед Родиной в годы Великой Отечественной, он вернулся в науку, занялся делом, для которого и был, кажется, рожден. Но путь ученого в то время был столь же труден, а порой и более непредсказуем, чем путь солдата. Политизация науки, особенно аграрной, таила неожиданности, которые могли искалечить судьбу не только исследования, но и его творца. Воспитанный на лучших традициях русской научной школы, Евгений Арсеньевич достойно прошел и эту пору своей жизни. Он находил в себе мужество и душевные силы отказаться от направлений, которые считал ложными, отыскать новые горизонты поиска и добиться успеха. В научной работе Евгений Арсеньевич был так же честен, принципиален и смел, как и на полях сражений. Он занимался генетикой, когда она с высоких трибун иначе как лженаукой не называлась. Оставался верным друзьям, соратникам, попавшим в немилость. С каким наслаждением он работал, как умел восхищаться любым, даже самым маленьким открытием, наблюдением! И в этом угадывался сильный и красивый человек, прошедший ад, потому и ценивший так жизнь. Евгений Арсеньевич блестяще защитил диссертацию по орошению и был принят на кафедру ботаники доцентом, к своему бывшему учителю, профессору Косенко. Вместе они выдвинули и до деталей продумали идею Ботанического сада, совместно заложили первые деревья будущего дендрария, который стал лучшим памятником известному во всем мире ученому и его последователю. Костылев никогда не устраивал себе перерывов, пауз в научной работе, чего и требовал и от своих коллег:« Иначе, какие же вы ученые?» - говори он. Этот человек очень ценил связь с производством: он много ездил по краю, вникал в положение дел в хозяйстве, помогал, подсказывал агрономам. И когда стал деканом биофака, добивался связи с производством от всех кафедр. Он был убежден: наука без деловой связи с практикой - мертва. Крепко доставалось от него тем, кто ленился, высокомерно доказывал, что негоже ученым вникать в производственные проблемы. Ему важно было не заставить человека, а достучаться до его разума, совести, сердца. Это и подчеркивает редкое сочетание таланта ученого и педагога. Костылев не любил суеты вокруг своего имени и никогда не считал себя героем. Этот человек был одним из тех, кто прошагал дорогами войны, кто не щадил своей жизни и считал это своим долгом. И только, наверное, поэтому так и не научился выбивать себе льготы, привилегии, положенные не только Героям, но всем участникам войны. Он считал себя таким же, как и все остальные, никогда не возносился перед другими и не мог унизить другого, нагрубить, его отличало деликатное отношение даже к тем, кого, он недолюбливал. Все понимали: отношение к нему не было замешано на страхе, подобострастии, лицемерии. Этого Костылев терпеть не мог и не позволял по отношению к себе никому. Да и вообще Евгений Арсеньевич был удивительным человеком, ведь он знал каждого из двухсот студентов в потоке. Ведь только представьте себе, 8 групп, разных, способных и не очень молодых людей и он знал все о каждом.
Вспоминает Н. С. Котляров – председатель городской Думы Краснодара: «…Я был старостой группы, еженедельно присутствовал на планерках в деканате. И знал Е. А. Костылева лучше других. Я всегда удивлялся тому, что Евгений Арсеньевич знал и видел, казалось, все, чувствовал каждого студента. Он находил теплое слово каждому. И умел сказать его вовремя.»
 Как вспоминает В. П. Василько, заведующая кафедрой орошаемого земледелия Кубанского агроуниверситета: «Картинка была изумительная: заходит студент в кабинет Евгения Арсеньевича и молчит: «Что? Деньги закончились?» - спрашивал Костылев. Получив в ответ утвердительное «Угу», Евгений Арсеньевич открывал кошелек: «На!». Он был доступен для любого человека, двоечника и отличника, профессора и вахтера.... И все любили его, больше всего на свете боясь доставить ему неприятность». Как считают многие, отношение к студентам, да и вообще к людям, Евгению Арсеньевичу передалось от отца - заведующего кафедрой сельхозинститута А. Д. Костылева, истинно русского интеллигента, человека энциклопедически образованного, прекрасного ученого и по-настоящему демократичного в отношениях с людьми.   Евгений Арсеньевич был достойным сыном своего отца. Он не мог, никогда не позволял себе участвовать в неправедных делах, мириться с обманом. И если видел малейшую несправедливость - немедленно шел в «бой». Вот только смерть очень рано подкосила Евгения Арсеньевича, пожил бы еще немного - и защитил бы докторскую. Но нелепая случайность оборвала его жизнь.
Он уехал в Ростов-на-Дону по просьбе ректора сельхозинститута попросить помощи у командующего Северо-Кавказским военным округом И. А. Плиева машин для опытного хозяйства. Костылев ведь знал Плиева очень хорошо - воевал под командованием прославленного генерала, и ректор не случайно именно ему дал это нелегкое поручение. Евгений Арсеньевич вернулся в Краснодар на следующий день, доложил ректору Варухе, что задание выполнено - военную технику института Плиев распорядился передать. Но вот в тот же вечер Евгений Арсеньевич почувствовал себя плохо. Из дома его забрала в больницу «скорая помощь», но точный диагноз был поставлен не сразу. Потом пришла опытный врач и произнесла как приговор - ботулизм. Спасти его могла только сыворотка. Но в больнице ее не было, а со склада пока достали, пока привезли - было уже поздно, время было упущено - Евгения Арсеньевича парализовало. И все же даже в эти минуты никто не представлял, что через несколько часов его не станет. Потом уже врач скажет: «Опоздали на полчаса». Перед смертью Евгений Арсеньевич скажет жене: «Если девочки не закончат вуз - не страшно, беды не будет. А вот Коле обязательно дай образование». Это было его последнее желание. Валентина Петровна выполнила его: не только Коля, но и дочери Галя, Лена получили образование. Достоинство, скромность, честность, которым их научил отец, дети сохранили на всю жизнь. Когда в институте узнали о его смерти - был шок.... Евгения Арсеньевича похоронили неподалеку от Вечного огня. У всех кто его знал, он оставил в душе неизгладимый след. Каждый год ветераны 4 ГКККК, студенты агроуниверситета возлагают на могилу Евгения Арсеньевича цветы.
...Евгения Арсеньевича вот уже более 40 лет нет в живых, но человек, соединивший в себя дар ученого и человеческий талант, не может быть забыт. О нем вспоминают с удивительным почтением, благодарностью, его имя чтят и будут чтить всегда, его жизнь и подвиги достойны памяти и благодарности потомков. Светлые люди оставляют о себе светлую память.